Угомоните своего ребенка

Елизар был открытым и добрым мальчиком. У нас никогда не было проблем с враньем, мы выстраивали доверительные отношения, всегда обсуждали неловкие и волнующие моменты, но и думать о том, что взрослый человек, учитель, может меня обманывать я тоже не могла. Единственное объяснение которое я находила всем нестыковкам в их рассказах о проведенном дне заключалось именно в том, что за претензиями учителей я не видела диалога.

Когда мне говорили, что он вел себя «ужасно», по дороге домой он объяснял, что потерял воду и весь день хотел пить. «Плевался на детей бумажками» — обозначало «отбрасывал назад то, что в него пульнули другие». Замечание «Спит на уроке» расшифровывалось как «его спросили о чем шла речь, а он не смог ответить, потому что думал, что его ответ не правильный». Когда я взмолилась «ты можешь на уроке не юлить, для этого есть перемена!?» — он ответил «на перемене играть не разрешают, можно только рисовать-раскрашивать или строить из конструктора»… Даже когда после работы класса с психологом мне сказали, что у него проблемы с психикой, так как все дети нарисовали мягких пушистых песиков, а он нарисовал собаку с кинжалом в спине, никто не хотел узнать, что это был злой Лорд Гармадон, которого утром в мультике так расколдовали…

Я поняла, что мне сложно склеить из своего ребенка нужный формат, потому что мы с педагогами по-разному видим суть его развития. Чаще всего то что они считают из ряда вон выходящим, корнями уходит в то, что для развития ребенка с СДВГ является шагом вперед. Парадоксально, но зачастую его наказывают за поведение которое в сути является большим усилием над собой и маленькой личной победой над СДВГ. Они говорят «угомони», а я понимаю «похвали».

*****
Однажды мы пошли с детьми в театр на «Волшебника Изумрудного города». В какой-то момент Зои, подружка Елизара, встала и начала его обнимать, рассказывать какой он важный друг в ее жизни. Нескладно, топорно, но вполне распознаваемо. Вокруг сидели другие мамы и бабушки и «шикали» косо поглядывая то на нас, то на Зои. Ее же мама сидела почти не дыша, и боясь спугнуть тянула широченную улыбку, в надежде что девочка заметит ее прежде чем эти «шики». Признание не было громким или более привлекательным чем представление, Зои не задевала никого кроме Елизара. Но для окружающих было важно напомнить нам что «в театре себя так не ведут». Для мамы же Зои это было волшебством — ребенок с аутизмом выражал эмоции о важности контакта с другим человеком.

*****
Я запомнила этот урок, но ценность его осознала значительно позже.
Когда нам впервые сказали «похоже у вашего мальчикам аутизм», я цеплялась за каждый признак указывающий на обратное. Переживала что в группе он ни с кем не играет, почти не реагирует на воспитателей. Радовалась каждому знаку внимания который он подавал в адрес другого ребенка на детской площадке… Но прошло 3 года и ситуация изменилась кардинальным образом. Недаром СДВГ рассматривают как оборотную сторону РАС. Все что в его поведении было в минусе стало в слишком большом плюсе. И я вздохнула с облегчением.

Теперь понимая особенности своего ребенка я всегда делю критику других «на 28». Окружающий мир оценивает его поведение с точки зрения «золотого стандарта» и скидку на «диагноз» делает лишь на словах, через неделю забывая обо всех переговорах и просьбах учитывать рекомендации нейропсихологов. Поэтому у нас с сыном есть одно фундаментальное правило — это уважение чужих границ. Делаешь что-то сознательно — думай о том, какое влияние твой поступок будет иметь на других людей. Делаешь неосознанно — не молчи, извинись как можно скорее и объяснись если это возможно.

Случай описан Лобазовой Анастасией для проекта «Территория неоправданных ожиданий»